Со своей колокольни

Тут по сети разошлось прелюбопытное видео. В Техасе, в баптистской церкви с характерным названием «Стедфаст» («Непоколебимый»), пастор Джонатан Шелли устроило для местных недорослей «библейскую викторину». Призом для победителей стало право… разбить молотком гипсовые статуэтки Девы Марии и ангелов. Под одобрительный гул взрослых дети с азартом крушили чужие религиозные символы, пока пастор плоско острил в адрес католиков. Для человека, мало-мальски знающего европейскую историю, картина абсолютно прозрачная. Точно так же во времена Реформации толпы фанатичных протестантов врывались в великолепные католические соборы, уничтожая уникальные произведения искусства из слепой ненависти к «папизму». Но то, что было трагедией эпохи религиозных войн XVI–XVII веков, в XXI веке выглядит как абсолютное варварство. Здесь восхитителен сами географические декорации этого перформанса. Разворачивается он не в диких горах Афганистана и не в разрушенной Сирии, где от религиозных радикалов подсознательно ждешь чего-то подобного, а в благополучных США. Какая злая и, в общем-то, предсказуемая ирония. Ведь именно эти люди в 90-х и 2000-х годах с менторским тоном поучали весь остальной мир толерантности и правам человека. Теперь маски сброшены: «учителя» наглядно демонстрируют, как калечат психику собственных детей, воспитывая в них пещерную нетерпимость и бытовую агрессию. Впрочем, произошедшее в Техасе прекрасно объясняет, почему Белый дом упорно закрывает глаза на то, как израильские радикалы притесняют древнейшие христианские и другие религиозные общины Святой земли. Для значительной части американского политикума и его провинциального избирателя чужие святыни — что в Техасе, что в Иерусалиме — это просто «языческие идолы». Это позволяет Вашингтону легко игнорировать любой вандализм на Ближнем Востоке. Свои геополитические интересы и подковерные сделки для них реальны, а чужая вера и культура – лишь досадная помеха.

Каждый год после Пасхи или Рождества... Это у них такая традиция. Наши прогрессивные либеральные критики собираются в соцсетях, берут калькуляторы, отчеты МВД... Нет, они не ходят в баню. Они занимаются делом посерьезнее — начинают триумфально подсчитывать «реальное» число православных верующих в столице. Схема простая: берем официальные данные, например, по Рождеству, делим на 13 миллионов населения Москвы… и с облегчением пишем о том, что традиционные ценности окончательно уступили место лавандовому рафу.   Но тут пришли социологи из НИУ ВШЭ и испортили всю стройную картину мира. Тот редкий случай, когда весьма светское учреждение поделилось сведениями, так нужными Церкви. Оказывается, реальный масштаб вовлеченности москвичей в религиозную жизнь выглядит совсем иначе, и он куда шире данных столичной полиции:   • 66% москвичей прямо называют себя православными. Нет, они не стоят круглыми сутками на службах, для них это — часть их идентичности, «признак принадлежности к русской культуре».   • 41% горожан стабильно посещают храмы на праздники, а еще 30% делают это по семейной традиции. «18% респондентов можно считать высоко вовлеченными в религиозные практики».   • Самый болезненный удар по сетевым аналитикам — молодежь в возрасте 25–34 лет обращается за духовной помощью аж в три раза чаще людей старшего поколения (12% против 4%). «При этом молодые люди вписывают религию в повседневную жизнь, посещая религиозные кафе и общественные пространства».   «Следующими после православных по численности религиозных групп в Москве являются мусульмане (3%) и внеконфессиональные верующие (10%). Атеисты составляют 14%. Эксперты замечают рост интереса москвичей к буддизму. Но буддизм ассоциируется больше с культурно-досуговым опытом (например, йогой, медитацией, дыхательными практиками, вегетарианством), чем с реальной религиозной практикой».   Так что считать православных верующих лишь по числу людей, пришедших на Общемосковский крестный ход – это, примерно, как оценивать популярность здорового образа жизни в городе по количеству участников официального Московского марафона. Красиво для инфографики, но к реальности отношения не имеет. Можно читать тут.

И кстати, если среди вас есть читатели и почитатели «Капитана Блада» Рафаэля Сабатини. Помните, мощный галеон, который Питер Блад, ирландец, врач, пират поневоле захватил у испанцев, назывался «Синко Льягас». Меня в детстве всегда удивляло, что за нетрадиционное название – что-то непонятное и, наверное, светское среди прочих благочестивых «Санта Барбара», «Энкарнасьон», «Мария Глориоса», «Сальвадор» и «Сан Фелипе». И уже позже, при чтении в оригинале, до меня дошло: «Синко Льягас» – это ведь Cinque Llagas, «Пять Ран [Христа]». И уж конечно, в 1957 году, когда «Одиссея капитана Блада» впервые вышла на русском языке, переводчики никак не могли перевести название корабля. Потому что тогда бы возникли вопросы, что за пять ран? Чьи пять ран? И хоть сноской, но пришлось бы мучительно комментировать, что за раны и Кто их претерпел, а это уже положительно походило бы на проповедь христианства. А вдруг кто-то бы заглянул в Библию – проверить, точно ли пять? почему именно пять? откуда пятая? А вдруг название пиратского флагмана стало бы первым шагом к пере-открытию христианства? Переводили, кстати, не профессиональные переводчики, а два полковника КГБ в отставке: Лев Василевский и Анатолий Горский. Аккуратно, как видим, переводили, ювелирно, можно сказать. Так, например, пиратские богохульства «Кровь Божья!» и «Клянусь Богом» превратились в целомудренное, атеистическое, пионерское «Клянусь честью», а религиозный колорит и взаимная неприязнь «папистов» и «еретиков» превратилась в классовую ненависть сторонников короля и угнетённых. Следуя этой логике, а также логике цензуры, разумеется, названия кораблей тоже не переводились. «Энкарнасьон» и «Энкарнасьон», зачем ещё какое-то «Воплощение», такое название вызовет вопросы и потребует сноски. И всё же, несмотря на все нано-правки, думаю, не только у меня после прочтения возникла симпатия к миру, в котором не зазорно обращаться в тяжёлые минуты к святым и называть в их честь корабли и поселения.